Читати книгу - "Собор Парижской Богоматери, Гюго"
Шрифт:
Інтервал:
Добавити в закладку:
Назавтра в двух лье от Реймса, на пустоши, поросшей вереском, между Ге и Тилуа, нашли следы большого костра, ленточки маленькой Агнесы, капли крови и козий помет. Накануне была как раз суббота. Очевидно, цыгане справляли на этой пустоши свой шабаш и сожрали ребенка в сообществе самого Вельзевула, как это водится у магометан. Когда Шантфлери узнала про эти ужасы, она не заплакала, она только пошевелила губами, словно хотела сказать что-то, но не могла произнести ни слова. За одну ночь она поседела. На третий день она исчезла.
- Да, это страшная история, - сказала Ударда, - тут бургундец - и тот бы заплакал!
- Теперь понятно, почему вы так боитесь цыган, - добавила Жервеза.
- Хорошо, что вы убежали с Эсташем, - ведь эти цыгане тоже из Польши, - вставила Ударда.
- Да нет же, - возразила Жервеза, - они из Испании и из Каталонии.
- Возможно, что из Каталонии, - согласилась Ударда, - Полония, Каталония, Валония - я всегда смешиваю эти три провинции. Достоверно одно: это - цыгане.
- И, конечно, - подхватила Жервеза, - зубы у них достаточно длинные, чтобы сожрать ребенка. Меня нисколько не удивит, если я узнаю, что эта Смеральда тоже лакомится маленькими детьми, складывая при этом свои губки бантиком. У ее белой козочки чересчур хитрые повадки, наверно, тут кроется какое-нибудь нечестие.
Майетта шла молча. Она была погружена в раздумье, которое является как бы продолжением услышанного печального рассказа и рассеивается лишь, когда вызванная им дрожь волнения проникнет до глубины сердца. Жервеза обратилась к ней с вопросом:
- Так никто и не узнал, что сталось с Шантфлери?
Майетта не ответила. Жервеза повторила вопрос, тряся ее за руку и окликая по имени. Майетта как бы очнулась.
- Что сталось с Шантфлери? - машинально повторила она и, сделав над собой усилие, чтобы вникнуть в смысл этих слов, поспешила ответить:
- Ах, об этом ничего не известно.
И, помолчав, добавила:
- Кто говорит, будто видел, как она в сумерки уходила из Реймса через ворота Флешамбо, а другие - что это было на рассвете, и вышла она через старые ворота Базе. Какой-то нищий нашел ее золотой крестик, висевший на каменном кресте в поле на том месте, где бывает ярмарка. Это был тот самый крестик, который погубил ее и был подарен в шестьдесят первом году ее первым любовником, красавцем виконтом де Кормонтрей. Пакетта никогда не расставалась с этим подарком, в какой бы нужде ни была. Она дорожила им, как собственной жизнью. И когда мы узнали об этой находке, то решили, что она умерла. Однако люди из Кабаре-ле-Вот утверждают, будто видели, как она, босая, ступая по камням, брела по большой Парижской дороге. Но в таком случае она должна была выйти из города через Вольские ворота. Все это как-то не вяжется одно с другим. Вернее всего, она вышла через Вольские ворота, но только на тот свет.
- Я вас не понимаю, - сказала Жервеза.
- Вель - это река, - с печальной улыбкой ответила Майетта.
- Бедная Шантфлери! - содрогаясь, воскликнула Ударда. - Значит, она утопилась?
- Утопилась, - ответила Майетта. - Думал ли добряк Гиберто, проплывая с песнями в своем челне вниз по реке под мостом Тенке, что придет день, когда его любимая крошка Пакетта тоже проплывет под этим мостом, но только без песен и без челна?
- А башмачок? - спросила Жервеза.
- Исчез вместе с матерью, - ответила Майетта.
- Бедный башмачок! - воскликнула Ударда.
Ударда, женщина тучная и чувствительная, повздыхала бы с Майеттой и на том бы и успокоилась, но более любопытная Жервеза продолжала расспрашивать.
- А чудовище? - вдруг вспомнила она.
- Какое чудовище? - спросила Майетта.
- Маленькое цыганское чудовище, оставленное ведьмами Шантфлери вместо ее дочери? Что вы с ним сделали? Надеюсь, вы его тоже утопили?
- Нет, - ответила Майетта.
- Как! Значит, сожгли? Для отродья ведьмы это, пожалуй, и лучше!
- Ни то, ни другое, Жервеза. Архиепископ принял в нем участие, прочитал над ним молитвы, окрестил его, изгнал из него дьявола и отослал в Париж. Там его положили в ясли для подкидышей при Соборе Парижской Богоматери.
- Ох уж эти епископы! - проворчала Жервеза. - От большой учености они всегда поступают не по-людски. Ну скажите на милость, Ударда, на что это похоже - класть дьявола в ясли для подкидышей! Я не сомневаюсь, что это был сам дьявол! А что же с ним сталось в Париже? Надеюсь, ни один добрый христианин не пожелал взять его на воспитание?
- Не знаю, - ответила жительница Реймса. - Муж мой как раз в это время откупил место сельского нотариуса в Берю, в двух лье от Реймса, и мы больше не интересовались этой историей; да и Реймса-то из Берю не видно, - два холма Серне заслоняют от нас даже соборные колокольни.
Беседуя таким образом, три почтенные горожанки незаметно дошли до Гревской площади. Заболтавшись, они, не останавливаясь, прошли мимо молитвенника Роландовой башни и машинально направились к позорному столбу, вокруг которого толпа росла с каждой минутой. Весьма вероятно, что зрелище, притягивавшее туда все взоры, заставило бы приятельниц окончательно позабыть о Крысиной норе и о том, что они хотели там приостановиться, если бы шестилетний толстяк Эсташ, которого Майетта тащила за руку, внезапно не напомнил им об этом.
- Мама! - заговорил он, как будто почуяв, что Крысиная нора осталась позади. - Можно мне теперь съесть лепешку?
Будь Эсташ похитрее или, вернее, не будь он таким лакомкой, он повременил бы с этим вопросом до возвращения в квартал Университета, в дом Андри Мюнье на улице Мадам-ла-Валанс. Тогда между Крысиной норой и его лепешкой легли бы оба рукава Сены и пять мостов Сите. Теперь же этот опрометчивый вопрос привлек внимание Майетты.
- Кстати, мы совсем забыли о затворнице! - воскликнула она. - Покажите мне вашу Крысиную нору, я хочу
Увага!
Сайт зберігає кукі вашого браузера. Ви зможете в будь-який момент зробити закладку та продовжити читання книги «Собор Парижской Богоматери, Гюго», після закриття браузера.