Читати книгу - "Українське письменство"

Еще жестче расправляется переводчик с двенадцатисложниками. Четыре с половиною строки из стихотворения «На вічну пам’ять Котляревському»:

превращаются у него в следующую однообразную, скучную ритмически и фонетически, строфу:

Другой вкладчик петербургского «Кобзаря» 1911 г., А. Колтоновский, по-видимому, чужд характерным для Славинского методам перевода. Он не старается во что бы то ни стало «олитературить» Шевченко из соображений патриотических, он гораздо тактичнее в выборе языковых средств, внимательнее в передаче стихотворных ритмов. Отдельные срывы в прозаизм и книжные штампы, которые у него попадаются, можно думать, есть результат редакторской правки Славинского. Во всяком случае, если в его переводе «Заповіта», как он напечатан в изд. 1911 г., читаем: «Оковы сорвите, / Ярким светочем свободы / Врагов ослепите», — то в издании новом, 1933 г., где Колтоновский от прежнего своего сотрудника и редактора не зависит, вместо «светоча» поставлены слова простые и соответствующие подлиннику: «Оковы порвите / И свободу злою вражьей / Кровью окропите!» Нет у него и жесткой последовательности Славинского в перегонке стихов Шевченко на схемы тонического стихосложения. Если у Колтоновского и бывают случаи, когда шевченковские четырнадцатисложники превращаются в семистопные хореи, разбитые на две строки — четырехстопную и трехстопную, то попадаются нередко и примеры иной, более разнообразной тонизации четных строк; он внимательнее относится к цезурам в строках нечетных:

Поэтому никак нельзя согласиться с А. Багрием, соединившим обоих переводчиков — и Колтоновского, и Славинского — в одной общей характеристике. Гораздо вернее видеть в Колтоновском переводчика того же типа, как Чмырев и, пожалуй, Белоусов, только более крепкого в смысле версификационном, может быть, и с неполным еще пониманием революционной сущности оригинала, не без некоторой тенденции к ослаблению его резкостей (перевод «Юродивого»), но в общем увлеченного поэтической личностью Шевченко и стремящегося к объективной его передаче.

Понятно поэтому, что именно на его переводах остановился и ГИХЛ, издавая избранные стихотворения «Кобзаря» в «Дешевой библиотеке классиков»[576].

Таковы результаты почти восьмидесятилетнего опыта разработки русскими поэтами-переводчиками поэтического наследия Шевченко: три больших сборника — сводки лучших переводов разных авторов — и несколько книжек, объединяющих переводную работу отдельных лиц (Лепко, Чмырев, Белоусов, Колтоновский). Достижения в большинстве случаев, как мы видели, невелики, — особенно с точки зрения нынешних требований к переводу. В предыдущем изложении приведены примеры и недостаточного иногда понимания текста в его смысловом рельефе, и недостаточного