Читати книгу - "Блеск и нищета куртизанок, Бальзак"

герцогиня не могла противостоять любви Клотильды. Когда этот мальчик купил землю, когда он уплатил за нее три четверти всей суммы, я сдался. И вот вчера я получил подметное письмо (ты знаешь, как надобно к ним относиться), в котором меня уверяют, что состояние этого малого почерпнуто из нечистого источника и он лжет, рассказывая нам, будто средства для этой покупки дает ему его сестра. Меня заклинают, чтобы я, во имя счастья дочери и уважения к нашему роду, навел справки, и указывают пути к выяснению истины. Да ты сам прочти сначала». «Я разделяю твое мнение насчет подметных писем, дорогой Фердинанд, - отвечал герцог де Шолье, прочтя письмо. - К ним относишься, как к шпионам: презираешь, но прислушиваешься. Не принимай у себя некоторое время этого мальчика, мы попытаемся навести справки… Да, позволь! Я знаю, что делать! В лице твоего адвоката Дервиля ты имеешь человека, которому мы вполне доверяем; он посвящен в тайны многих семейств, он может хранить и эту. Он человек порядочный, человек солидный, человек честный; он тонкая штучка, хитрец; но тонок он лишь в своей области и нужен тебе лишь для того, чтобы собрать доказательства, которые ты мог бы принять во внимание. У нас в министерстве иностранных дел есть один человек из королевской полиции; ему нет равного, когда дело идет о раскрытии тайн, имеющих государственную важность, мы часто даем ему поручения такого рода. Предупреди Дервиля, что у него в этом деле будет помощник. Наш шпион - настоящий вельможа, он явится украшенный орденом Почетного легиона, и у него будет облик дипломата. Этот пройдоха возьмет на себя роль охотника, а Дервилю придется лишь присутствовать при охоте. Твой адвокат либо скажет тебе, что гора родила мышь, либо, что ты должен порвать с молодым Рюбампре. Через неделю ты будешь знать, как поступить». - «Молодой человек не такая еще важная особа, чтобы обижаться, если не будет заставать меня дома в продолжение недели, - сказал герцог де Гранлье. „В особенности если ты отдаешь ему свою дочь, - отвечал бывший министр. - Окажись автор подметного письма прав, что тебе до Рюбампре? Ты пошлешь Клотильду путешествовать с моей невесткой Мадленой, которая хочет ехать в Италию…“ „Ты выручаешь меня из беды! Но я не знаю еще, должен ли я тебя благодарить…“ - „Подождем событий“. - „Ах, да! - воскликнул герцог де Гранлье. - А имя этого господина? Надо же предупредить о нем Дервиля… Пришли его ко мне завтра к четырем часам, у меня будет Дервиль, я их сведу друг с другом“. „Имя настоящее, - сказал бывший министр, - как будто Корантен… (этого имени тебе не надо было бы знать), но сей господин представится тебе под своим министерским именем: он зовется господином де Сен… как бишь его… Ах, да! Сент-Ив… Сен-Валер, что-то в этом роде! Ты можешь ему довериться, Людовик Восемнадцатый вполне ему доверял“.

После этого совещания дворецкий получил приказ не принимать г-на де Рюбампре, что и было сделано.

Люсьен прохаживался в фойе Итальянской оперы, шатаясь, как пьяный. Он уже видел себя притчей всего Парижа. В лице герцога де Реторе у него был беспощадный враг, один из тех, которым надо улыбаться, не имея возможности отомстить, ибо они наносят удары в согласии с требованиями света. Герцог де Реторе знал о сцене, происшедшей у подъезда особняка де Гранлье. Люсьену не терпелось известить об этом неожиданном бедствии своего личного-действительного-тайного советника, но он опасался повредить своей репутации, появившись у Эстер, где мог кого-нибудь встретить. Он забывал, что Эстер была тут же, в театре, так путались его мысли; в этом состоянии полной растерянности ему пришлось отвечать Растиньяку, когда, тот, не зная еще новости, поздравил его с предстоящей свадьбой. В это время появился Нусинген и, улыбаясь Люсьену, сказал ему:

- Окажите мне удовольство посетить матам те Жампи, он желаль би сам приглашать вас на наш новозель…

- Охотно, барон, - сказал Люсьен, которому капиталист показался ангелом-спасителем.

- Оставьте нас, - сказала Эстер господину Нусингену, когда он вошел в ложу с Люсьеном. - Ступайте навестить госпожу дю Валь-Нобль, она сидит в ложе третьего яруса со своим набобом… Сколько набобов развелось в Индии! - прибавила она, кинув на Люсьена выразительный взгляд.

- А этот, - сказал Люсьен, усмехнувшись, - удивительно похож на вашего.

- И приведите ее сюда вместе с ее набобом, - сказала Эстер, понимающе глядя на Люсьена, но обращаясь к барону, - ему страстно хочется завязать с вами знакомство; говорят, он баснословно богат. Бедняжка уже напела мне про него не знаю сколько, все жалуется, что этого набоба не раскачать; а если бы вам удалось вытряхнуть из него балласт, быть может, он и встряхнулся бы.

- Ви принимайт нас за вор, - сказал барон.

- Что с тобою, мой Люсьен?.. - шепотом сказала она своему другу, коснувшись губами его уха, как только дверь ложи закрылась.

- Я погиб! Мне только что отказали от дома де Гранлье под предлогом, что господ нет, в то время как герцог и герцогиня были у себя, а во дворе пять упряжек рыли копытами землю…

- Как! Женитьба может расстроиться? - воскликнула Эстер взволнованно, ибо ей уже грезился рай.

- Я не знаю еще, что замышляется против меня…

- Мой Люсьен, - сказала она ему своим чарующим голосом, - зачем грустить? Со временем ты составишь себе еще более удачную партию. Я заработаю тебе два имения…

- Устрой ужин, и нынче же: мне надо поговорить наедине с Карлосом, а главное, пригласи мнимого англичанина и Валь-Нобль. Этот набоб - причина моей гибели, он наш враг, мы его заманим и… - Люсьен не договорил, махнув отчаянно рукой.

- Но что случилось? - спросила бедная девушка, которая чувствовала себя как на раскаленных угольях.

- О боже! Меня заметила госпожа Серизи! - вскричал Люсьен. - И в довершение несчастья, с нею герцог де Реторе, они из свидетелей моей неудачи.

И верно, в эту самую минуту герцог де Реторе разглагольствовал в ложе графини де Серизи, забавляясь ее горем.

- Вы позволяете Люсьену показываться в ложе мадемуазель Эстер? - говорил молодой герцог, указывая на ложу, в которой находился Люсьен. - Принимая в нем участие, вы должны были бы внушить ему, что так вести себя неприлично. Можно ужинать у нее, можно даже там… но, должен сознаться, я не удивляюсь более охлаждению де Гранлье к этому мальчику: я только что видел, выходя из их особняка, как ему отказали от дома.

- Эти девицы очень опасны, - сказала г-жа де Серизи, глядя в бинокль на ложу Эстер.

- Да, - сказал герцог, - и тем, на что они способны, и тем, чего они хотят…