Читати книгу - "Рід Добрянських. Генеалогія і спогади, Леонід Добрянський"

Расскажу теперь о быте и работе сотрудников технического отдела. Жили мы, рядовые инженерно-технические работники, в двухэтажных домах позади столовой (см. схему). Дома были деревянные, каркасно-обшивные с засыпкой котельным шлаком пространства между внутренней и наружной дощатой обшивкой стен. В этих домах были однокомнатные и двухкомнатные квартиры, приспособленные под общежития. В верхних этажах поместили женщин, в основном, чертежниц, в нижних - мужчин, по несколько человек в комнате, койка к койке. С течением времени шлак в стенах оседал, и между обшивками возникали пустоты, что было причиной жуткого холода в зимнее время.

В субботние вечера, после работы, москвичи, а их было большинство в техническом отделе, уезжали в Москву, чтобы провести выходной день в кругу семьи. Кто уезжал в Москву за покупками, кто - просто увидеться со знакомыми. Я тоже нередко уезжал в Москву, шнырял по магазинам в поисках фотоматериалов. В то время я уже имел фотоаппарат «Фотокор» по подписке и увлекался фотографией. Снимал праздничные демонстрации, товарищей. В большинстве случаев у меня получался брак. В зимнее время, в выходные дни, я в группе других лыжников под руководством физрука совершал многокилометровые лыжные прогулки.

Работа была напряженной и длительной. Начиналась она в 8 часов утра. В 12 часов был перерыв на полчаса на завтрак, после чего работали до 4-х часов дня, затем следовал перерыв до 8-ми часов вечера. Вечером после ужина вроде было и не обязательно идти работать. Но так как начальники, начиная с начотделений и выше, приходили работать, то и нам, рядовым ИТР, нельзя было не являться на работу, и мы приходили и «вкалывали» часов до 11-12 вечера.

Но зато и кормили нас очень хорошо. Столовая была общая для всех работников отделов Управления строительства. Страна отдавала нам все, что могла, и мы отвечали на эту заботу самоотверженным трудом, не считаясь со временем. Впоследствии, когда мне пришлось работать на других стройках НКВД, питание было плохое, сказывался недостаток снабжения, как и на стройках других гражданских ведомств. И я с сожалением вспоминал о высоком качестве питания на строительстве канала «Москва-Волга».

Значительное внимание уделялось у нас на строительстве физкультуре и спорту. При Управлении строительства был спорткомитет общества «Динамо». На пустыре за бывшим монастырем устроили стадион - частично огороженную площадку с воротами для футбола, круговой гаревой дорожкой для бега, турником, параллельными брусьями и другими спортивными снарядами.

Доступ к занятиям спортом на этом стадионе был свободным для всех работников МВС. На стадионе устраивались спортивные игры, футбольные матчи. Была организована футбольная команда «Динамо» из молодежи Управления строительства. Не помню, в каком году, состоялась товарищеская встреча команды «Динамо» МВС с московским «Спартаком». Эта встреча закончилась вничью. В «Спартаке» отличились популярные в то время братья Старостины. В другое время состоялось выступление знаменитых братьев-бегунов Георгия и Серафима Знаменских в беге на 10 километров. Бежали они как заведенные механизмы - ровным бегом всю дистанцию. Жизнь этих замечательных бегунов была недолгой. Оба брата в годы культа личности Сталина были репрессированы и погибли, прожив всего: Георгий - 43 года, Серафим - 36.

Молодежь, работавшая в Управлении строительства, весьма активно участвовала в различных видах спорта: беге по гаревой дорожке, прыжках в высоту и длину, гимнастических упражнениях на спортснарядах.

В зимнее время, как я уже говорил, устраивались лыжные прогулки. Руководил ими физрук спорткомитета. У меня остались самые лучшие воспоминания об этих прогулках, неизменным участником, которых я был. Окрестности Дмитрова очень живописны: возвышенности с пологими и крутыми склонами, овраги, равнины - лесистые и безлесные. Словом, были все условия для тренировок в равнинном и горном лыжном беге. Бывало, мчимся на лыжах с горы с пологим спуском длиной с километр, только ветер свистит в ушах. Или группой, человека три-четыре, взявшись за руки, летим с крутого склона оврага, и нас по инерции выбрасывает на противоположный склон. Нередко я бегал на лыжах один, и непросто было догнать или опередить меня.

В техническом отделе коммунистов было всего несколько, в том числе Руссо (Попов), Хургель, Лавров, я, Журин. Остальных не помню. Я был членом партии с самым большим стажем - с 1921 года. Хургель, помнится, был членом парткома Управления строительства. С первых дней пребывания в Дмитрове я включился в партийную работу: был редактором стенгазеты «Москва-Волга», парторгом, секретарем партбюро технического отдела. Как парторгу, секретарю партбюро, мне приходилось выступать с речами на общих собраниях. Обычно собрание открывал председатель отдела Иван Харитонов. С докладом о работе отдела выступал Владимир Дмитриевич Журин. Он не блистал ораторским искусством - его речь изобиловала длиннейшими периодами, в которых он иногда запутывался.

После доклада Журина выступал я как парторг. Обычно я говорил общие фразы о соцсоревновании, стахановском движении, ударничестве, критиковал начальство в лице помощника начальника отдела Шлегеля. Этот Шлегель, бывший барон, переведенный с «Беломорстроя» на МВС, представлял собой осколок старой технической интеллигенции. Стахановское движение он презирал, называя его «стахановщиной». Слушая мои довольно резкие замечания в его адрес, Шлегель кряхтел, краснел, но молчал.

По-видимому, со своими речами на собраниях я так примелькался сотрудникам техотдела, что даже через несколько лет, когда я работал уже на Урале, один из прежних работников МВС, встретившись со мной, узнал меня и спросил: «Это на вас тот же пиджачок, что и на МВС?».

Передовицы для стенгазеты писал Хургель, иногда - я или другой партиец по моему поручению. В передовице обычно восхвалялся «великий вождь народов всего мира» Сталин, писалось о счастливой жизни трудящихся в нашей стране, о стахановском движении, ударничестве. Все это был набор общих фраз. Вообще говоря, стенгазета представляла собой плакат, в котором не было никакого отражения деятельности отдела, если не считать отдельных критических заметок о работе рядовых проектировщиков.