Читати книгу - "Блеск и нищета куртизанок, Бальзак"

Он заметил печальный жест Корантена; взгляд Перада остановился на Лидии. Сравнить ее можно было только с цветком, любовно взлелеянным ботаником; но вот обломился стебель, цветок раздавлен грубым башмаком крестьянина. Перенесите этот образ в отцовское сердце, и вы поймете, какой удар испытал Перад, из глаз которого полились слезы.

- Кто-то плачет… Это мой отец… - сказала девочка.

Лидия еще могла узнать отца; она поднялась и припала к коленям старика в ту самую минуту, когда он тяжело опустился в кресла.

- Прости, папа!.. - сказала она. Ее голосок пронзил сердце Перада, и тут же он почувствовал точно удар дубиной по голове.

- Умираю… Ах, негодяи! - были его последние слова.

Корантен хотел помочь своему другу, но лишь принял его последний вздох.

«Умер от яда!..» - сказал про себя Корантен. - А вот и врач! - воскликнул он, услышав шум подъезжавшей кареты.

Вошел Контансон, успевший смыть с себя загар мулата, и, услышав голос Лидии, застыл, точно бронзовая статуя. «Ты все еще не прощаешь меня, отец?.. Я не виновата! (Она не замечала, что отец ее мертв.) Ах, какими глазами он глядит на меня!..» - говорила несчастная безумная.

- Надо ему их закрыть, - сказал Контансон, положив умершего на кровать.

- Мы делаем глупость, - сказал Корантен. - Перенесем его на другую половину; обезумевшая дочь совсем потеряет рассудок, когда поймет, что отец умер; она подумает, что убила его.

Лидия тупо смотрела, как уносят отца.

- Вот мой единственный друг!.. - не скрывая волнения, сказал Корантен, когда Перада положили на кровать в спальне. - За всю свою жизнь только однажды заговорила в нем алчность! И то ради дочери… Пусть это послужит тебе уроком, Контансон. В каждом звании есть своя честь. Перад напрасно впутался в частное дела, мы должны заниматься делами государственными. Но, что бы это ни повлекло за собой, - сказал он, и звук его голоса, взгляд и жест навели на Контансона ужас, - даю слово отомстить за моего бедного Перада! Я открою виновников его смерти и бесчестия его дочери!.. Клянусь самим собой и остатком дней моих, которые я ставлю на карту ради мести, что все эти люди, будучи в добром здравии, кончат свои дни наголо обритыми в четыре часа дня на Гревской площади!..

- А я вам в этом помогу, - сказал потрясенный Контансон.

И верно, нет более волнующего зрелища, чем вспышка страсти у человека холодного, сдержанного, точного, в котором за двадцать лет никто не мог заметить и признака чувствительности. Такая страсть - точно раскаленный добела брусок железа, расплавляющий все, что с ним соприкасается. Недаром у Контансона перевернулось все внутри.

- Бедный папаша Канкоэль, - продолжал он, глядя на Корантена. - Он меня частенько угощал… И видите ли… только беспутные люди знают толк в таких вещах… частенько давал мне десять франков на игру…

После такого надгробного слова мстители за Перада, услышав на лестнице голоса Катт и городского врача, пошли к Лидии.

- Ступай за полицейским приставом, - сказал Корантен. - Королевский прокурор не найдет, возможно, повода для следствия, но мы попробуем составить донесение в префектуру; при случае это сослужит нам службу. Вот в этой комнате, - сказал Корантен городскому врачу, - лежит мертвый человек. Я не верю, чтобы его смерть была естественна. Сделайте вскрытие в присутствии полицейского пристава, который сейчас должен прийти по моей просьбе. Попытайтесь обнаружить следы яда; вам помогут в этом Деплен и Бьяншон, мы их ожидаем с минуты на минуту; я их вызвал к дочери моего лучшего друга; она в худшем положении, чем отец, хотя он и умер…

- Мне в них нет нужды, - сказал городской врач, - чтобы выполнить свое дело…

«Ну и ладно!» - подумал Корантен.

- Не будем спорить, - продолжал он. - В коротких словах, вот мое мнение: кто убил отца, те обесчестили и дочь.

Под утро Лидию наконец сломила усталость; когда знаменитый хирург и молодой врач пришли, она спала. Тем временем врач, пришедший установить смертный случай, вскрыл тело Перада и искал причины смерти.

- Пока больную не разбудили, - сказал Корантен двум знаменитостям, - не пожелаете ли помочь вашему собрату определить причину гибели одного человека, что, несомненно, представит для вас некоторый интерес, а кроме того, ваше мнение не будет излишним в протоколе.

- Ваш родственник умер от апоплексического удара, - сказал врач, - есть признаки сильнейшего кровоизлияния в мозг…

- Прошу вас, господа, осмотреть труп, - сказал Корантен, - и вспомнить, не знает ли токсикология ядов, оказывающих такое действие.

- Желудок совершенно переполнен, - сказал врач, - но так, без химического анализа его содержимого, я не вижу никаких следов яда.

- Если признаки кровоизлияния в мозг имеются, то, принимая во внимание возраст, это уже достаточная причина для смерти, - сказал Деплен, указывая на чрезмерное количество пищи.

- Он ужинал дома? - спросил Бьяншон.

- Нет, - ответил Корантен. - Он прибежал с бульваров и нашел изнасилованной свою дочь.

- Вот истинный яд, если он любил ее, - сказал Бьяншон.

- Но все-таки, какой же яд мог бы оказать подобное действие? - спросил Корантен, упорствуя в своей мысли.

- Существует только один, - сказал Деплен после внимательного осмотра. - Этот яд добывается на Явском архипелаге из ореха чилибухи, относящейся к малоизученной разновидности strychnos; им отравляют оружие чрезвычайно опасное… малайский крис…[102] Так по крайней мере говорят…

Пришел полицейский пристав. Корантен высказал ему свои подозрения, попросил его составить протокол, указав, в каком доме и с какими людьми ужинал Перад; он также сообщил ему о заговоре, направленном против жизни Перада, и о причине болезни Лидии. Потом Корантен пошел в комнаты бедной девушки, где Деплен и Бьяншон осматривали больную, но встретился с ними уже в дверях.

- Ну что, господа? - спросил Корантен.

- Поместите эту девушку в дом для умалишенных, и если в случае беременности рассудок не вернется к ней после родов, она окончит свои дни тихим помешательством. Исцелить ее может только одно средство: чувство материнства, если оно в ней проснется…

Корантен дал врачам по сорок франков золотом и обернулся к приставу, потянувшему его за рукав.

- Врач уверяет, что смерть естественна, - сказал чиновник, - и я не могу составить протокол, тем более, что дело касается папаши Канкоэля; он вмешивался во многие дела, и как знать, на кого мы нападем… Эти люди частенько умирают по приказу…

- Я - Корантен, - сказал Корантен на ухо полицейскому приставу.

Тот не мог скрыть своего удивления.

- Итак, составьте