Читати книгу - "Рід Добрянських. Генеалогія і спогади, Леонід Добрянський"

А так все дни были похожи один на другой: все та же однообразная повседневная работа по обучению призывников. После окончания обучения «переменники» были распущены по домам, а комполитсостав 9-й роты возвратился на зимние квартиры в Свердловск.

В марте 1926 года я получил письмо от отца. Привожу выдержку из него:

«... Живем неважно. Хлеба имеем около 100 пудов. Лошадь только одна, весна подходит, а работать не на чем, и не знаем, как выйти из этого положения, поэтому прошу тебя, Михаил, если имеешь маленький запас, пришли нам поддержку. Может, мы как-нибудь к весне лошадь купим, и приезжай к Пасхе. На этом и заканчиваю, а пока будь здоров. Отец твой В. Добрянский».

Я имел сбережения - 200 рублей. Это были немалые деньги в то время, на них можно было купить трех лошадей. Деньги я берег для покупки импортного велосипеда. В магазине военторга в лагере прошлым летом продавались такие велосипеды: английский велосипед марки «Три ружья» стоил 180 руб., немецкий - 160 руб. Но раз такое трудное положение возникло у родителей, я, недолго думая, послал почтовым переводом отцу эти 200 рублей. С мечтой иметь хороший велосипед пришлось расстаться.

В июле я по путевке находился в доме отдыха у озера Шарташ недалеко от Шадринска. На сохранившейся фотографии запечатлены несколько отдыхающих, в том числе и я.

В 1926 году умер военком 3-го батальона Медведовский. Проститься с покойником пришли все сослуживцы - командиры, политработники. Мне было жаль не умершего - зачем жалеть того, кого уже нет? Мне было жаль его маленькую дочь. На красивом бледном личике ребенка мне виделась печать страшной болезни, унесшей отца. Что ждет ее в будущем?..

Осенью этого года 170-й полк, в том числе и наш 3-й батальон, опять проводил в лагерях около Свердловска сбор переменного состава. Не буду описывать, как проходила работа с призывниками - все было, как и в прошлом году. По окончании сбора кадровый комполитсостав возвратился опять в Свердловск на зимние квартиры. Но теперь всех одиноких командиров поселили не в общежитии, а в келейном здании, но не в том, в каком мы жили в 1923 году, а в другом. Каждого из нас поместили в отдельную комнату. Я опять имел клетушку, подобную той, в какой жил в 1923 году.

Случайно я приобрел простейший фотоаппарат - коробку, в которой было круглое отверстие со вставленной в него линзой. Помню, что мне удалось снять этим фотоаппаратом одну знакомую девушку. С этого времени и началось мое увлечение фотографией.

Выше я уже писал, что меня не удовлетворяла работа политрука. По особенностям своего характера я был малообщительным человеком. Перспективы на продвижение по должности на военной службе у меня не было. А годы уходили. Одно время у меня было желание учиться в военно-медицинской академии в Ленинграде. Я усиленно занимался самообразованием. Но эту мечту пришлось выбросить из головы: мне уже было 26 лет, по возрасту поздно. В этом, 1926, году было сокращение кадров Красной Армии. Тогда немало командиров и политработников увольнялись или по состоянию здоровья, или по другим причинам. Я подал комиссару полка рапорт с просьбой меня демобилизовать. В то время комиссаром полка был Коновалов, по возрасту значительно старше Лугового. Коновалов чуть заметно улыбнулся и мою просьбу удовлетворил. Уволили из армии и командира 9-й роты Корзникова и многих, многих командиров и политработников того же ранга или ниже.

Итак, я освободился от военной службы, стал вольным человеком, куда хочешь - поезжай, хоть в Москву, хоть в Ленинград и другие города, работа и жилье найдутся.

Я был молод, полон надежд и счастлив ощущением свободы. Но куда податься? К родителям в Ивангород заниматься сельским хозяйством? Но я член партии с 1921 года, меня не оставят в покое, непременно вытащат в Давлеканово и сделают каким-нибудь партийным толкачом, совработником. Так и закостенею на подобной работе. Образование у меня небольшое - городское училище. Правда, я окончил годичные военно-политические курсы, где основательно изучил политические науки; кроме того, я много занимался самообразованием. Но все-таки документа о среднем образовании у меня нет. Решил: надо мне учиться дальше, а для этого жить в городе. Мне надоел север, потянуло в теплые края. И вот я выбрал Ставрополь-на-Кавказе.

По описанию в энциклопедии Брокгауза-Ефрона город небольшой, центр Ставропольского края, много солнца, тепла, зелени. Но прежде чем ехать в Ставрополь, я приехал в Ивангород к родителям и жил дома несколько дней. Отец предлагал мне жениться и даже выбрал мне невесту - Машу Заграничную, за которой некогда ухаживал мой старший брат Иван. Но я отмолчался: не то было у меня на уме.

Через несколько дней я уехал из родного дома. Повез меня в Давлеканово Иван. Отец вышел на дорогу, простился со мной и долго, сколько я мог видеть, взглядом провожал меня, как будто предчувствовал, что мы с ним никогда больше не увидимся. Да, это было мое последнее свидание с отцом.

Ставрополь

Еще издали, из окна вагона я увидел Ставрополь - цель моей поездки. Город был расположен на слегка возвышавшемся плато над всхолмленной равниной и виден был как на ладони. Равнина была кое-где изрезана оврагами.

Поезд подошел к перрону одноэтажного каменного здания вокзала. Я вышел из вагона, сдал свой неизменный зеленый чемодан в камеру хранения и пошел в город. Я шел по улице под названием Красная, мимо двухэтажных зданий. Как меня здесь встретят? Что я здесь найду?...

В первую очередь надо было решить вопрос о жилье. На стенах небольших одноэтажных домиков, окруженных деревьями с уже пожелтевшей листвой, висело немало объявлений о сдаче комнаты, чаще всего «со столом», т. е. с питанием. Это объяснялось тем, что Ставрополь из-за своего благодатного климата (чистый воздух, много зелени) считался курортным городом и сюда приезжало немало больных, страдающих заболеваниями дыхательных путей, особенно легочными болезнями.