Читати книгу - "Рід Добрянських. Генеалогія і спогади, Леонід Добрянський"

И вот я, получив такую удобную квартиру, стал по утрам заниматься популярной в то время гимнастикой по системе Мюллера («Моя система. 15 минут ежедневной работы ради здоровья»). После восьми упражнений типа зарядки следовала холодная ванна, а после нее - растирания, массаж рук, ног, туловища из 10 упражнений. Для ванн я купил большой таз, в который наливал воду из бассейна у дома. В то время трусов в продаже не было, и я, совершенно голый, растирал себя руками.

И вот случилось то, чего я никак не ожидал. Правду говорят библейские сказания, что представительницы слабого пола отличаются чрезмерным любопытством. Моя комната отделялась от хозяйской внутренней стеной, в которой была дверь. В связи с проживанием в большой комнате жильца хозяйка забила эту дверь. Но дочь ее вместе с подружкой стали подсматривать в замочную скважину, разглядывая меня голого. Я лишь случайно это обнаружил. Хозяйка тоже обнаружила нездоровое любопытство девочек и приняла неожиданные для меня меры. Столповский, как пластырь, прилип ко мне, куда я - туда и он. Стал захаживать ко мне на квартиру. Я стал ходить к репетитору заниматься математикой. Столповский возгорелся желанием тоже изучать математику и стал посещать этого репетитора вместе со мной. Но алгебра была для него китайской грамотой, ибо багаж знаний был у него не более чем за два класса начальной школы. И вот теперь хозяйка, дабы пресечь мои гимнастические упражнения, договорилась со Столповским и вселила его ко мне в комнату, дала ему кровать. Так мы снова стали жить вдвоем. От гимнастики мне пришлось отказаться.

Продолжу свой рассказ о подготовке в вуз. Репетитором моим был человек лет пятидесяти, еврей, окончивший физмат Киевского университета. Начал он преподавать алгебру с азов, в порядке повторения уже пройденного мною материала.

Я недолго учился у него. На стенах некоторых зданий появилось объявление: «Проводится запись на курсы по подготовке в вузы лиц, окончивших среднюю школу 2-й ступени», т. е. среднюю школу. Я хотя и не окончил среднюю школу, но запас знаний у меня был немалый, а в области политических, гуманитарных знаний намного более обширный, чем у окончивших среднюю школу. Я подал заявление с просьбой зачислить меня на эти курсы. Мои знания проверили и приняли на курсы. Столповский на этот раз отстал от меня, понял, что по своему развитию и уровню знаний он не сможет там заниматься.

Почему я не поступил в школу 2-й ступени в 8-й класс, в котором я мог по уровню подготовки заниматься? Мне шел 27-й год. Тратить три года для получения аттестата за среднюю школу у меня не было времени. Поэтому мне оставалось или подготовиться у репетитора, что стоило немалых денег, или учиться на курсах по подготовке в вуз. Я выбрал последний вариант и, как оказалось, правильно сделал.

Занятия на курсах проводились во второй половине дня, после работы, и продолжались часов по пять ежедневно, кроме воскресенья. Порядок занятий меня вполне устраивал. Нас, курсантов, набралось человек 25-30, в основном, окончивших среднюю школу, причем людей разного возраста. Самым старшим был Ширяев, ветфельдшер, человек лет 30-ти, самым младшим был мальчик-еврей лет 16-ти по фамилии Бронштейн. Я тоже был в разряде «старичков». Примерно половина учащихся были девушки. По национальности состав учащихся тоже был разношерстным: тут были русские, украинцы, армяне, евреи.

В дополнение к занятиям на курсах я выписал пособие из нескольких книг - «Готовься в вуз» - и занимался по нему дома, так что вместе с курсами я ежедневно, кроме воскресений, работал над собой в течение почти года часов по 7-8, вплоть до экзаменов в вузе во второй половине августа 1928 года.

Несколько слов о преподавателях на курсах. Преподавателем математики был Макс Борисович (фамилии его не помню), еврей лет пятидесяти. Талантливый педагог, увлеченный математикой, он и нас увлекал. Математика - алгебра, геометрия и тригонометрия - стали у нас любимым предметом, и мы всегда с неослабевающим интересом ждали уроков Макса Борисовича.

Преподавателем физики был Гольдберг, старичок лет 65-ти или старше. Изучение физики ограничивалось лишь усвоением теории, задач мы не решали, да и решения их на экзаменах в вузах в то время не требовалось. Говорил Гольдберг на уроках тихим, каким-то невнятным голосом. Думаю, что многие курсанты не всегда его понимали. Я возмущался его преподаванием, конечно, про себя, и восполнил то, что не усваивал на уроках, штудированием имевшегося у меня пособия.

Литературу преподавал молодой человек, фамилию его не помню. Он всегда приходил на урок каким-то невыспавшимся, с красными, опухшими веками. При всех своих недостатках, преподаватели физики и литературы были весьма грамотными и культурными педагогами, равно как и Макс Борисович.

На курсах я близко сошелся с Трофимом Ткаченко, парнем на два года моложе меня, окончившим среднюю школу. Мы часто вместе с ним занимались то у меня на квартире, то у него. Это был прекрасный товарищ и человек. Нас сблизила не только работа, учеба на курсах, но и сходство характеров и жизненных целей, взглядов. Досуг мы тоже проводили вместе, иногда танцевали у него на квартире с приглашенными девушками. У Трофима был младший брат, подросток, который жил вместе с ним.

Мы мечтали и учиться вместе в одном вузе, на одном факультете. Но... наши пути разошлись. Трофим выбрал Новочеркасский политехнический институт, механический факультет. Я же мечтал о профессии агронома. Несмотря на шесть лет военной службы в армии плюс два года работы совслужащим в Ставрополе, меня тянуло в село, я любил землю. Мечтал, будучи агрономом, иметь опытный участок земли, выращивать новые сорта пшеницы. Несмотря на созданную агитацией, пропагандой престижность профессии инженера, мне претила работа на заводе, в загазованном воздухе цеха, в атмосфере шума, грохота работающих машин. И я послал заявление и документы в Московскую сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева с просьбой зачислить меня на агрономический факультет.